Контакт
I agree to the Terms of Service
ПОГРУЖЕНИЕ В МАТЕРИЮ
Вообразите, что вы присутствуете на авторской экскурсии в зале, где развернута экспозиция выставки "Легкая материя".
Это хороший формат, чтобы вдохновившись, начать/продолжить собирать коллекцию современного искусства и найти картины в ваш интерьер.
Серия из 17 картин, написанных в жанре АБСТРАКТНЫЙ НАТЮРМОРТ
Подпишитесь на новости моего блога
чтобы всегда быть в курсе с какими новыми экспозициями можно ознакомиться на моём сайте
нажимая кнопку подписаться вы соглашаетесь с Политикой обработки персональных данных на этом сайте.
Мало что в искусстве может быть предметнее натюрморта.
Принято считать, что художник, взявшись за написание натюрморта, пишет очень предметный мир.
Пожалуй, трудно найти художника, который бы избежал этого жанра. Конечно, стилистика натюрморта претерпевала значительные трансформации от эпохи к эпохе, меняя изобразительный язык в зависимости от эстетических предпочтений времени.
Натюрморты из фресок Помпеи сильно отличается от Малых Голландцев, а они, в свою очередь, от Шардена или импрессионистов. Уже очень близко к нам были Сезанн и Джорджо Моранди, кубистические натюрморты Жоржа Брака и Пикассо.
Принято считать, что художник, взявшись за написание натюрморта, пишет очень предметный мир.
Пожалуй, трудно найти художника, который бы избежал этого жанра. Конечно, стилистика натюрморта претерпевала значительные трансформации от эпохи к эпохе, меняя изобразительный язык в зависимости от эстетических предпочтений времени.
Натюрморты из фресок Помпеи сильно отличается от Малых Голландцев, а они, в свою очередь, от Шардена или импрессионистов. Уже очень близко к нам были Сезанн и Джорджо Моранди, кубистические натюрморты Жоржа Брака и Пикассо.
Фрески Помпеи
"Малые Голандцы" Клас, Питер - Натюрморт с кубком
ШАРДЕН ЖАН БАТИСТ СИМЕОН – Натюрморт с трубкой и кувшином, Лувр (Париж)
КЛОД МОНЕ, Ваза хризантем, 1885 г.
Поль Сезанн - Натюрморт с сахарницей грушей и голубой чашей
ДЖОРДЖО МОРАНДИ. Натюрморт
ЖОРЖ БРАК. "Серый Стол"
ПАБЛО ПИКАССО.Натюрморт с цветами и лимонами
Из всего многообразия и великолепия мне ближе всего Анри Матисс, сменивший фокус с собственно предмета на пространство вокруг него. В его натюрмортах объектом изображения становится цвет, а предметы играют роль статистов.
АНРИ МАТИСС. Натюрморт в испанском стиле (Севилья II)
АНРИ МАТИСС. «Натюрморт с моллюсками»
АНРИ МАТИСС.«Натюрморт с лимонами на розовом фоне»
Продолжение этого взгляда и традиции находит свое естественное развитие в моей коллекции «Абстрактный натюрморт. Погружение в материю» .
Диалог с одним из моих любимых художников предлагает неожиданный взгляд на традиционный, устоявшийся жанр.
Мне кажется, я слышу Матисса и понимаю его изобразительный язык.
Возможно, это потому, что моя юность прошла на юге и я не боюсь цвета. Возможно потому, что я часто и по несколько месяцев жила во Франции, где освещение и цвет так близки к визуальным впечатлениям моего детства. Возможно, секрет легкости в самом французском языке, а возможно, все вместе и еще что-то.
Диалог с одним из моих любимых художников предлагает неожиданный взгляд на традиционный, устоявшийся жанр.
Мне кажется, я слышу Матисса и понимаю его изобразительный язык.
Возможно, это потому, что моя юность прошла на юге и я не боюсь цвета. Возможно потому, что я часто и по несколько месяцев жила во Франции, где освещение и цвет так близки к визуальным впечатлениям моего детства. Возможно, секрет легкости в самом французском языке, а возможно, все вместе и еще что-то.
В этой серии органично сосуществуют фигуративное и абстрактное искусство, дополняя и взаимодействуя друг с другом.
Добавлю, что толчком к движению в этом направлении послужил случай. Однажды мне в мастерскую принесли и подарили много драпировок из прекрасного интерьерного текстиля разных оттенков и фактур. Я не смогла их свернуть и убрать в тумбочку, а развесила и разложила эти цветные полотна везде, где только было возможно. Было лето, в мастерской лежали фрукты в вазах, которые казались чудо как хороши в сочетании с матовым блеском тяжелой материи.
Можно сказать, что все это великолепное изобилие и послужило триггером к началу творческого путешествия длинной в 8 месяцев.
Картины большого размера писались почти без пауз.
В них разыгрывались своего рода мизансцены, где сосуществуют вероятные пространства, которые пересекаясь на плоскости, формируют неожиданные смыслы.
Драпировки, вазы, детали интерьера, плоды и овощи — узнаваемые обычные предметы — существуют как порталы или «точки входа» из нашей реальности в другие измерения.
В этих картинах есть промежуточные состояния перехода, в которых переплетаются визуальные наблюдения, опыт памяти и невербальные идеи.
Цикл, неожиданно захвативший меня и державший в чутком внимании довольно долго, завершился так же спонтанно как начался.
Это был захватывающая художественная практика, открывающая один за одним новые визуальные смыслы.
На холсте это выглядело как цветовые пятна, поверхности, массы и ритмы, однако для меня это были пьесы со своей глубиной и психологическими пространствами.
Добавлю, что толчком к движению в этом направлении послужил случай. Однажды мне в мастерскую принесли и подарили много драпировок из прекрасного интерьерного текстиля разных оттенков и фактур. Я не смогла их свернуть и убрать в тумбочку, а развесила и разложила эти цветные полотна везде, где только было возможно. Было лето, в мастерской лежали фрукты в вазах, которые казались чудо как хороши в сочетании с матовым блеском тяжелой материи.
Можно сказать, что все это великолепное изобилие и послужило триггером к началу творческого путешествия длинной в 8 месяцев.
Картины большого размера писались почти без пауз.
В них разыгрывались своего рода мизансцены, где сосуществуют вероятные пространства, которые пересекаясь на плоскости, формируют неожиданные смыслы.
Драпировки, вазы, детали интерьера, плоды и овощи — узнаваемые обычные предметы — существуют как порталы или «точки входа» из нашей реальности в другие измерения.
В этих картинах есть промежуточные состояния перехода, в которых переплетаются визуальные наблюдения, опыт памяти и невербальные идеи.
Цикл, неожиданно захвативший меня и державший в чутком внимании довольно долго, завершился так же спонтанно как начался.
Это был захватывающая художественная практика, открывающая один за одним новые визуальные смыслы.
На холсте это выглядело как цветовые пятна, поверхности, массы и ритмы, однако для меня это были пьесы со своей глубиной и психологическими пространствами.